Они хотели, чтобы мы помнили…
(о судьбах двух украинских
мальчиков в годы Великой Отечественной войны)
Зуев
Владимир, ученик 7А класса школа №73, г. Челябинска
Руководитель:
Новожилова Людмила Александровна, учитель истории
9 декабря 2013 год. Последняя встреча.
Сулима Григорий Сергеевич,
Конюченко Александр Дмитриевич
Судьбы многих жителей
нашего района неразрывно связаны с историей завода, среди них и те, кто был
подростками военной поры. В 2011 году в нашей школе при активной поддержке
ветеранов был открыт музей « Дети войны». Тогда мы и познакомились с Сулимой
Григорием Сергеевичем и Конюченко Александром Дмитриевичем, членами организации «Дети - малолетние узники
фашизма».
9 декабря 2013 года ветераны участвовали в
празднике, посвященном Дню Героев России. Тогда мы не знали, что это наша
последняя встреча, не подозревали и о том, что произойдёт совсем скоро на
Украине…
Надпись на обороте: «1940 г. В ст. Чаплино. Марья Сергеевна, Григорий Сергеевич, Анна Сергеевна (по окончании 7 класса)»
Сегодня нам хочется вспомнить об этих
удивительных людях.
Родился Григорий Сергеевич Сулима 15 августа
1926 года в крестьянской семье на хуторе Бондарево Васильковского района на Украине. Довоенное детство было счастливым: «Я рос, играл и учился – жил
как в раю. Мечтал, что окончу семь классов, а потом поступлю в техникум
областного центра. В 1940-м году окончил семь классов в селе Краснощёково»,-
записал Григорий Сергеевич в своих воспоминаниях. Сохранилась довоенная
фотография 1940 года, на станции Чаплино. На ней счастливый, празднично одетый
Гриша и его сёстры- Мария и Анна. Но через год мирная счастливая жизнь
закончится…
22 июня 1941 года фашисты напали на нашу Родину
«Когда началась война,
мне было 14 лет. Папа ушел на фронт (погиб при освобождении Мелитополя в 1943-м
году). Мы же при отступлении нашей армии в первые месяцы войны оказались на
оккупированной территории. На своей земле,
в своих хатах жители стали подневольными. Появились приказы и распоряжения, за нарушение которых
предусматривалась одна мера – расстрел или виселица с запрещением снимать тело
повешанного» .
- Какой
была жизнь подростков на оккупированной территории?
«В
конце декабря 1942 года немцы увезли подростков из хутора в город Запорожье на
восстановление магниево - аллюминиевого завода. Когда немецкие войска потерпели
поражение в Сталинградской битве, восстановление завода было приостановлено.
Летом 1943 года, когда наша армия начала наступать, Григория и еще девятерых
мальчиков забрали из семей и под конвоем полицаев этапом пригнали на узловую станцию
Чаплино. Посадили в вагоны для перевозки скота и повезли в Германию под
усиленной охраной немецких солдат. Мы с двумя «друзьями по несчастью»
попытались сбежать во время длительной стоянки на станции Львов. Несколько дней
мы бродяжничали по сёлам, но в предместьях Тернополя у реки Збруч нас схватили
и посадили в тюрьму. Сначала сидели в городе Скалате, где буквально на моих
глазах фашисты расстреляли 200 евреев, потом – в Тернополе. А дальше опять
товарный вагон – и вот Германия, город Кладбек , в 20-ти километрах от Эссена».
Сохранилась маленькая фотография 1943 года,
сделанная в Кладбеке в Германии. Лицо худенького мальчика c печальными
глазами, внизу номер MSL682
Во время беседы с Григорием Сергеевичем, я
задал вопрос: «Каковы были условия жизни подростков, угнанных в Германию?»
Фото 1943 года.
Германия, Кладбек.
Ответ был такой: «Пришлось трудиться в шахте
на глубине 980 метров. До сих пор мне
снится эта шахта, подзатыльники
надзирателей, суровые окрики. Выполнял работу подсобника у местных шахтёров.
Работа эта тяжелая, но особенно давило сознание собственной униженности,
абсолютной незащищенности. Однажды я уснул на рабочем месте и меня наказали,
заставив выталкивать вагонетки с углём, а вес каждой – тонна. Естественно, такая
нагрузка не под силу подростку, а немец
кричал: «Arbiter,
Arbiter
Rustics
Schwein»
(«работать, работать, русская свинья»),
при этом бил меня… Кормили нас плохо. Так называемый суп, на свекольных
очистках и 250 граммов хлеба в сутки. Правда, иногда удавалось выменять
хозяйственное мыло на хлеб у самих рабочих».
Непосильный рабский труд, бомбёжки союзной
авиации были повседневностью для миллионов детей и подростков – самых
незащищенных участников трагических событий.
-
Как и когда вас освободили?
«Двадцать два месяца длилась моя каторжная жизнь в Германии. Освободили нас
американцы в апреле 1945 года. И это было началом нашей свободы на чужой земле.
Скоро появились и наши советские
плакаты: « Родина ждёт вас!». Наконец-то
осуществлялась наша мечта о
возвращении на Родину.На мосту через реку Эльбу у города Магдебурга американцы
передали нас советской оккупационной
администрации
Встреча в музее «Дети
войны». Зуев Вова и Сулима Григорий Сергеевич.
Февраль 2013 год
Активно велась агитация за свободной
выезд в любую страну Запада, вплоть до Канады, Австралии. Отдельные бывшие
военнопленные, побоявшись репрессий за то, что оказались в плену, а также
взрослые узники, угнанные на работу в Германию, так и уехали в другие страны, а
молодёжь в один голос: «Хотим домой!». Скоро появились и наши советские плакаты:
«Родина ждёт вас!». Наконец-то осуществлялась наша мечта о возвращении на
Родину.
Ряд вопросов я задал при личной встрече в виде
интервью.
-Как Вы
оказались в Челябинске?
- В декабре 1945 года мы на правах
трудмобилизованных прибыли на Челябинский металлургический завод. А всего на
ЧМЗ прибыло три тысячи рабочих, освобождённых из фашисткой неволи.
-Каковы были условия жизни?
- Разместили нас по 80-100 человек в бараках и землянках, освобождённых от немецких
военнопленных. В землянках были трехъярусные нары. В длинных проходах стояли
железные печки – «буржуйки».
Из воспоминаний ветерана: «На заводе меня сначала определили учеником
электрослесаря, но оказалось, что нужнее
подручные сталевара. Я – туда, но
нормировщик заявил, что с моим прошлым меня на эту работу принять не могут.
Взяли меня только бойцом пожарной охраны, где я семь лет проработал.
Лишь только в 1952 году меня реабилитировали и
разрешили заниматься той работой,
которая мне интересна. Я повторно окончил седьмой класс в вечерней школе. Позже
окончил металлургический техникум по специальности «электрооборудование
промышленных предприятий».
На работе стал продвигаться в должности, был
дежурным электриком бригадиром дежурных электриков. А потом с 1964 года по 1997
год возглавлял электрослужбу этого же участка»
. Только в 2002-м году Григорий Сергеевич вышел на
пенсию, отработав на комбинате в общей сложности пятьдесят шесть с половиной
лет. В личном архиве ветерана сохранилось много заводских фотографий и почётных
грамот за ударный и добросовестный труд.
Нашивка OST
Среди
экспонатов, переданных в дар музею, есть подлинная нашивка «OST». Нас заинтересовал этот маленький кусочек
ткани, и мы решили узнать не только, что означают эти три немецкие буквы, но и
судьбу дарителя этого необычного экспоната. Считаем, что эти сведения о
событиях 70-летней давности должны знать все!
Мы с Ильёй Садновым внимательно
рассмотрели экспонат, сделали замеры. Это прямоугольный кусочек ткани шириной -
7 сантиметров ,
высотой - 8 сантиметров с
двойной белой окантовкой, внутри которой на синем фоне три немецкие буквы белым
цветом – OST.Поверхность
загрязнённая, имеет неровные края.
Возникли проблемы с
определением материала. На ощупь определить было трудно. Решили
проконсультироваться: учитель технологии сказала, что если ткань содержит
синтетику, края при поджоге оплавляются, но использовать данный метод мы не
могли.
В ноябре 2013 года мы позвонили Александру Дмитриевичу, он
сказал, что нашивка из синтетической ткани. Оказывается, уже накануне войны
Германия лидировала в мире по уровню химического производства и дешёвые
синтетические ткани они научились производить раньше других стран.
В 1945 году, незадолго до освобождения, Саша отпорол старую
нашивку, засунул в карман и… забыл о
ней, нашёл уже после освобождения из фашистского лагеря. « Я словно чувствовал,
что когда-нибудь она ещё пригодится!»
В нашем Музее «Дети войны» есть папка с коллекцией рукописных документов «Анкеты
бывших узников концлагерей», в описи -
18 анкет.
«Я, Конюченко Александр Дмитриевич, родился в
городе Харькове 19 октября 1925 года. Отец работал бухгалтером,
мама-домохозяйка. До начала войны, я закончил семь классов и первый курс.
Организация, где работал папа не имела подвижных средств для эвакуации. Немцы
вошли в город в октябре 1941 года. Разруха, террор и голод. В июле 1942 года я
попал в облаву на базаре.
Конюченко Саша.
Меня и много других схватили,
посадили в машины, отвезли на железнодорожную станцию, запихнули в
товарный вагон и увезли в Германию.
В Германии я попал в лагерь «АУЭ», в Вестфалии. Из лагеря нас гоняли на
работу, на фабрику, где изготавливались кафельные принадлежности для
электропатронов и других подобных электрических изделий. Работал на ручном
прессе, выдавливал изделия из сырой кафельной массы. Рабочий день длился 12
часов, всё время на ногах и двумя руками нужно было нажимать на рычаг. Норма
была 2300 штук и изделий за смену. Не сделаешь - били. Оставляли без еды. Еда
все три года была одна - варённая на воде брюква, два раза в день и один раз в
неделю эрзац-хлеб, 50 гр. эрзац-маргарина. Все три года был голоден.
Одежда – роба из тонкой синтетики,
которая не грела, (без нижнего белья) и деревянные колодки на босу ногу. Была
одна только мысль и жажда выжить.
Освободили американские войска.
Затем эта зона перешла под контроль английских войск. Советским войскам нас
передали в июне 1945 года»
Александр Дмитриевич, позднее отвечая на наши вопросы, так же
сообщил, что форму угнанным в Германию подросткам выдали на распределительном
пункте уже на второй день. Нашивки они должны были пришивать на левую сторону
груди сами по мере загрязнения. У детей не имело имён и фамилий, только номера.
Появляться без нашивки было нельзя, за это могли жестоко наказать.
Гитлер накануне войны с
Советским Союзом утвердил план «ОСТ», по которому на захваченных территориях
планировалось истребить значительную часть населения нашей страны, а остальных
превратить в рабов. Согласно теории фашизма, славяне были неполноценной расой,
по отношению к которой допускались самые жестокие меры.
В концлагерях, гетто, других
местах принудительного содержания погибло более 13 миллионов советских людей,
из них 1 миллион 200 тысяч детей. Их использовали для проведения бесчеловечных
медицинских экспериментов, брали детскую кровь на нужды фронта. Всего же
жертвами фашистской неволи было более 5 миллионов детей.
Ветераны предупреждали:
«Фашизм – это зло! Оно не должно повториться!»
Они хотели, чтобы мы помнили…
Памятный знак
«Непокоренные»
Комментариев нет:
Отправить комментарий